(Не)смертельный удар по Лукашенко. ЕС ввел секторальные санкции против Беларуси. Впервые. Что теперь будет и при чем тут Украина?

Фото: gazeta.ru
Фото: gazeta.ru

Эксперт Илия Куса — подробно о санкциях ЕС против Беларуси.

24 июня Европейский Союз принял решение ввести новый пакет санкций против Беларуси. В этот раз страны ЕС впервые ввели секторальные ограничения, а не как обычно — персональные. Это значит, что в «черные списки» попали целые сектора белоруской экономики. Такое решение Брюссель принимает впервые с начала политического кризиса в Минске в августе 2020 года. 

Новые санкции принесли с собой новые комментарии, вопросы, наблюдения, возгласы и крики, посыпавшиеся отовсюду. Возрадовавшаяся белоруская политическая оппозиция восторженно ликует, считая дни до «краха режима» Александра Лукашенко. Проправительственные силы равнодушно пожимают плечами, заявляя, что им все ни по чем, а санкции — это внешний заговор. А сторонние наблюдатели просматривают санкционные списки и пытаются понять, что происходит и как отразится на других странах. 

Есть потребность рассмотреть этот вопрос подробно и серьезно. Разобрать санкции, просмотреть их списки, прочесть заявления ЕС и проанализировать, что же означает этот поворот в противостоянии Беларуси и Запада. А напоследок: что из всего этого касается Украины? 

Что за санкции ввели против Беларуси? 

Формальная причина введения новых санкций звучит так: «увеличение количества грубых нарушений прав человека в Беларуси и насильственное подавление гражданского общества, демократической оппозиции и журналистов, а также принудительная посадка самолета Ryanair в Минске 23 мая 2021 года и последующее за этим задержание журналиста Романа Протасевича и Софии Сапеги». 

Бросается в глаза, что майскому инциденту с самолетом Ryanair в данном решении отводится как бы второстепенная роль. Типа вдобавок к проблеме систематических нарушений прав человека. Это странно, учитывая, что именно история с посадкой самолета в Минске стала главной причиной резкого обострения противостояния между ЕС и Беларусью за последние 2 месяца. Можно предположить, что если бы не было этого инцидента, то, возможно, и секторальные санкции ЕС не вводил бы. А если бы и принимал такое решение, то они могли бы быть мягче. 

Сами санкции охватывают четыре сектора белоруской экономики: финансовый, энергетический, военно-промышленный и химический. В каждом из них затронута сфера, имеющая важный вес в структуре белоруской внешней торговли и национальной экономики. Разбираю список. 

В финансовом секторе ЕС ввел ограничения против банков. В частности, официальный Брюссель ограничил доступ на свой рынок капитала и сотрудничество своих банков развития с Беларусью. Запретили выдачу кредитов и займов на срок дольше 90 дней. Запретили страхование и перестрахование белоруских государственных органов, заморожена некоторая техническая помощь Беларуси, на которую выделял деньги Европейский инвестиционный банк. Введены ограничения на сотрудничество многосторонних банков развития, членом которых является Республика Беларусь. 

В энергетике санкции затронули экспорт нефтепродуктов. В частности, официальный Брюссель ограничил торговлю нефтью, по сути запретил заключать новые контракты на покупку, импорт или поставки нефтепродуктов из Беларуси, а также оказывать этому сектору техническую, брокерскую, финансовую поддержку. Правда, там указано, что перечень конкретных категорий продуктов, которые попадут в «черный список», будет сформулирован попозже. 

Военка пострадала лишь отчасти, там зацепили телекоммуникационные технологии, оборудование и ПО, которые могут быть использованы в военных целях. Также запретили передачу, поставки или продажу технологий и ПО для слежения за людьми в интернете, перехвата трафика и прослушки телефонов. Короче, все «игрушки», которые силовики используют для давления на оппозиционные СМИ и аккаунты в соцсетях. Но самое интересное — это запрет на торговлю товарами двойного назначения. Другими словами, ЕС решился оказать давление не просто на белоруские предприятия, торгующие военной продукцией, но и на посредников, через которые много лет осуществлялась торговля. 

Наконец, в химической промышленности санкциями ударили по калийным удобрениям. Страны Евросоюза вводят запрет на импорт и покупку у Беларуси карбоната калия (его еще называют «поташ»). Он нужен для изготовления таких продуктов, как жидкое мыло, краски, сельскохозяйственные удобрения, проявители для фотопленки, добавка в строительный раствор, отдельные виды стекла и т. д. 

Зачем ЕС вообще ввел эти санкции? 

Надо сразу сказать, что этот пакет секторальных санкций анонсировали еще в мае после инцидента с самолетом Ryanair. И вот, спустя месяц, анонс превратился в реальное решение. Так что после случившегося в небе над Беларусью страны ЕС не могли не ввести новые санкции. Иначе они бы выглядели слабыми, равнодушными и непоследовательными в своей внешней политике по защите демократии, прав человека и всех около-демократических структур.

Кроме того, политический момент был выбран неслучайно. Санкции ввели после приезда в Европу президента США Джо Байдена и его переговоров с Владимиром Путиным и союзниками по НАТО. Ситуация в Беларуси была одной из тем переговоров как на саммите стран НАТО и в формате «США-ЕС», так и во время беседы Байдена с Путиным. Мы не знаем точно, о чем лидеры могли договориться по Беларуси. Однако если взглянуть на итоговые заявления лидеров Запада, то там видно, что они приняли решение действовать слаженно и усиливать давление на Минск, а не наоборот. Правда, в этой наступательной комбинации США явно хотят быть ведущими, а не ведомыми, что, очевидно, не очень нравится Франции и Германии.

Наконец, последние международные события создали удобный политический фон для такого решения ЕС. Саммит Байдена-Путина продемонстрировал желание США стабилизировать российское направление, чтобы им было легче переориентировать свои ресурсы на сдерживание Китая. Речь не идет о том, чтобы подружиться с Путиным. Это скорее о том, чтобы упорядочить с ним их противостояние, создать какие-то правила, сделать конфликт прогнозируемым и понятным. Для этого Байдену нужна временная заморозка конфликтных точек между Западом и РФ, там, где обе стороны могут прийти хоть к какому-нибудь соглашению. Беларусь — одна из тем, где это возможно. Европейские союзники США это понимают, и хотят того же. Пожалуй, даже больше, чем Штаты, поскольку Россия для Европы — важный бизнес и торговый партнер. 

Для стабилизации отношений с Россией Европе необходимо вывести конфликтные ситуации с ней из тупика, заставить куда-то двигаться, чтобы в конце концов выйти на компромиссные договоренности. А для этого нельзя топтаться на одном месте, надо либо повышать ставки, либо отступать. В Брюсселе, не без поощрения со стороны Белого Дома, решили мягко, но пойти вперед, давить на Беларусь и Россию, заставляя сесть за стол переговоров и поскорее закрыть вопрос с Лукашенко. 

Так что секторальные санкции введены по трем причинам: необходимость для ЕС ответить за инцидент с самолетом Ryanair, желание через повышение ставок выйти на компромисс с РФ и трансформация внешней политики США. 

Так что, получается, белоруская экономика накрывается? 

Вовсе нет. Как это часто бывает, в решении ЕС по новым санкциям есть свои «подводные камни», которые позволяют нам посмотреть на эту ситуацию с другого ракурса и проанализировать ее глубже. Попробую объяснить на примерах. 

Санкции против белоруской «нефтянки», безусловно, самые болезненные, но только в перспективе. Доля экспорта нефти и нефтепродуктов составляет порядка 17,6% в белоруской экономике, а это более $1 млрд, которые Минск зарабатывал на экспорте нефти на европейский рынок. Но введение санкций против этого сектора не означают, что теперь Беларусь немедленно потеряет эти деньги, или же перестанет прокачивать нефть в Европу. 

Дело в том, что эти санкции ЕС не распространяются на существующие контракты, которые уже заключены между Беларусью и европейцами. В заявлении Совета ЕС так и написали в статье 2f, пункте 5: «Ограничения в пунктах 1 и 2 не должны касаться выполнения контрактов, заключенных до 25 июня 2021 года, или дополнительных контрактов, необходимых для выполнения договоренностей». Более того, если посмотреть на формулировки в заявлении, то видно, что ЕС, хоть и запретил импорт нефтепродуктов напрямую из Беларуси, однако ничего не говорит о непрямой покупке белоруских нефтепродуктов. Иными словами, везти из Беларуси нельзя, но, судя по решению, можно из третьих стран, через посредников, так сказать, например, через Британию, Россию, Нидерланды или Украину, как это делалось много лет до этого. 

По банкам тоже есть свои нюансы. Евросоюз ограничил сотрудничество с белорускими госструктурами Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) и Международного банка реконструкции и развития (МБРР), но только в вопросе выдачи Минску новых кредитов или грантов. Старые остаются в силе. Финансовая помощь частным компаниям не попадает под ограничения. Кроме того, ограничения для ЕБРР и МБРР не касаются всех сфер сотрудничества с белорускими госструктурами. Последние все еще могут претендовать на европейские деньги, если покажут, что они им нужны на проекты гуманитарного направления, защиты окружающей среды, ядерной безопасности или для поддержания ликвидности. 

Похожая картина и с санкциями по калийным удобрениям. Они тоже не касаются существующих контрактов, ни 6-месячных, ни 12-месячных, ни 18-месячных. Это значит, что поставки удобрений из Беларуси в ЕС продолжатся как минимум до начала 2022 года. Кстати, в отношении удобрений ЕС поступил так же, как и с нефтепродуктами: прямую покупку запретил, а вот непрямую — нет. Это открывает возможности для реэкспорта продукции через ту же Россию и под российским контролем. Выигрывает от этого только Москва, особенно если сумеет переформатировать белоруские предприятия под себя. Ну и запрет ЕС касается только лишь карбоната калия, но не других удобрений, некоторые из которых занимают большую долю в экспорте Беларуси в Европу. Ну например: под санкции попал хлористый калий с содержанием К20 меньше 40% и больше 62%, тогда как основная продукция белоруских предприятий «Беларуськалия» — это калий с содержанием К20 от 40% до 60%. 

Как вы видите, санкции ЕС имеют отсроченный эффект и ограничены в своем действии. Формулировки подобраны так, чтобы оставить поле для маневра и пространство для политических торгов и договоренностей. Безусловно, они создадут некоторые трудности для отдельных белоруских госпредприятий и некоторых бизнесменов из ближайшего окружения Лукашенко. Но в нынешнем виде они не станут смертельным ударом ни для них, ни для белоруской экономики, ни для силового аппарата, ни для самого Александра Лукашенко.

И в чем тогда смысл санкций? 

Секторальные санкции — это недвусмысленный политический сигнал от Евросоюза белорускому руководству. ЕС пошли на повышение ставок и конфронтацию с окружением Александра Лукашенко. Особенности санкционного режима, которые я описывал выше, показывают, что реально ограничения начнут действовать только с 2022 года. 

Таким образом, ЕС посылает Беларуси четкий меседж: у вас есть полгода на то, чтобы пойти на политические уступки, ослабить давление на оппозицию и привлечь прозападных белоруских активистов в процесс транзита власти, который Лукашенко запустил в конце прошлого года. Другими словами, санкции для ЕС выступают в роли «кнута», которым они бьют по белоруским властям, показывая, что дальнейшее санкционное давление приведет к падению уровня жизни и к росту социального напряжения. А это всегда заканчивается плохо. 

Кроме того, секторальные санкции — это еще и сигнал для России, которая не спешит выручать Лукашенко. Для Москвы самое главное — не спасение нынешних элит, а их трансформация. По большому счету Россия, как и ЕС, заинтересована в транзите политической власти в Минске. Но транзит должен быть таким, который бы учитывал интересы Кремля и позволил бы лояльным к нему политическим силам зайти в систему. Так что для РФ санкции ЕС против Беларуси в тактическим плане не несут никаких угроз, а наоборот: создают благоприятную почву для давления на Лукашенко, политических торгов с его окружением и постепенного затягивания страны в зависимость от своих поставок. 

Короче говоря, санкции ЕС не были введены для того, чтобы в Беларуси рухнул режим Лукашенко, и там воцарилась некая демократия. Они не имеют такой цели и такой силы. Они лишь подкрепляют грозную риторику Евросоюза, инструмент политического давления на Минск, чтобы сделать Лукашенко более сговорчивым в торгах с Западом.

Заодно санкции в таких формулировках, как эти, убивают сразу двух зайцев: и выражают более жесткую позицию ЕС по Беларуси, на которой настаивали восточноевропейские «ястребы» Польша и Литва, и в то же время не «сжигают мостов» и не разрушают все связи с белорускими структурами, позволяя сохранять диалог. 

Должна ли Украина присоединяться к санкциям? 

За этим вопросом начинается поле открытых дискуссий. На него можно ответить по-разному. Единого «правильного» ответа не существует, для каждого человека «верным» будет тот ответ, который соответствует его идеалам, убеждениям, предубеждениям и мировоззрению. Должна ли Украина делать тоже самое, что и ЕС? Смотря, как вы воспринимаете ситуацию вокруг Беларуси. 

Как мне это видится, у Украины есть два основных варианта действий: 

  1. Мы вводим такие же санкции и солидаризируемся с ЕС.
  2. Мы не присоединяемся к санкциям и ничего не делаем.

Выбор одного из вариантов зависит от того, что для Украины (и человека, который захочет поразмыслить и сделать выбор) важнее: ценности и солидарность с ЕС или сохранение коммерческого интереса и стабильности некоторых отраслей своей экономики? Это классическая дилемма «ценности vs интересы», когда встает вопрос, можно ли пожертвовать конкретными экономическими, финансовыми, бизнес и другими интересами ради некой высшей цели, соответствующей идеальному восприятию нашей международной позиции. 

В данном случае я сторонник второго варианта. Я не считаю, что Украине следует спешить присоединиться к секторальным санкциям ЕС и повторять за Брюсселем или Вашингтоном. Мы можем иметь солидарную политическую позицию с Западом. Мы можем и должны осуждать инцидент с принудительной посадкой самолета Ryanair, т.к. он касается безопасности воздушного пространства. Мы можем критиковать Лукашенко за нарушения прав человека. Но у нас другие отношения с официальным Минском, другая география, другая история и другие интересы в отношении Беларуси, чтобы копировать чужие действия и решения.

Присоединение к этим санкциям ничего нам не даст, а лишь принесет вред украинской экономике и может создать серьезный дискомфорт для отечественных предприятий и правительства. 

Половина бензина А-95 в Украине — это поставки из Беларуси. Суммарно Россия и Беларусь контролируют по 36% украинского рынка нефтепродуктов. 42% всего дизеля и бензина в Украину импортируется именно из Беларуси. Калийные удобрения занимают 10% нашего рынка, что тоже довольно много. Беларусь в целом — шестая страна-импортер в Украину, а это $3 млрд. Диверсификация импортной продукции могла бы избавить нас от этой зависимости, но альтернативные поставки дороже, и о них надо договариваться, это займет какое-то время. 

Если Украина введет такие же секторальные санкции, как и ЕС, это может ударить по нам самим: по людям, которые работают в этих отраслях, по «Большой стройке», которую объявил Владимир Зеленский в 2019 году, и по отдельным бизнесменам, которые служат посредниками для поставок белоруских товаров через Украину. Эти потоки мы просто можем отдать той же России, которая сейчас будет пытаться эксплуатировать санкционное давление на Минск, чтобы усиливать на Беларусь свое влияние и подвязывать ее к своей экономике. Получается мы проигрываем не только экономически и финансово, но и геополитически, позволяя РФ как своему конкуренту сесть на потоки, которые ЕС сейчас обрезает санкциями. 

Украина не должна повторять путь западных государств в отношении Беларуси. Мы должны иметь свою внешнюю политику. А она, по моему мнению, заключается не в роли «цепного пса», «статиста», «помогателя» ЕС, а скорее в роли посредника между Западом и Беларусью, посредника, альтернативного России, с которым готовы разговаривать как в Брюсселе, так и в Минске. Но для этого нельзя сжигать мосты в коммуникации с белорускими властями, какими бы плохими мы их не считали. Ведь по итогу политический кризис в Беларуси складывается не в нашу пользу, а сегодня любой сценарий его развития сыграет на руку РФ, а вовсе не Украине. Соответственно государственные интересы Украины диктуют нам осторожную, взвешенную и холодную политику на этом направлении.