Дина Пимахова: Подозрение мне — месть НАБУ за то, что я не взяла взятку

Дина Пимахова: Подозрение мне — месть НАБУ за то, что я не взяла взятку

Большое откровенное интервью с бывшей первой заместительницей главы ГМС.

Дина Пимахова, бывший первый заместитель главы Государственной миграционной службы, стала известна широкой общественности 29 ноября 2017 года — тогда чиновница оказалась в эпицентре межведомственного конфликта силовиков НАБУ, СБУ и ГПУ.

Как выяснилось, агенты НАБУ в течении 11 месяцев разрабатывали первого замглавы ГМС, чтобы задокументировать её на получении неправомерной выгоды. Для этого один из агентов — «Сергей Титенков», он же Сергей Боярский (сын экс-депутата от Партии Регионов Юрия Боярского), — внедрился в окружение Пимаховой, искусственно подстроив знакомство с ее бывшим супругом: тот продавал автомобиль в Запорожье, а агент выступил заинтересованным в покупке.

Познакомившись с самой Пимаховой, агент более полугода общался с чиновницей на личные темы, устраивал случайные встречи даже в других городах, поджидал у работы, приглашал в дорогие рестораны и арендовал яхты, чтобы в нужный момент попросить помочь в получении вида на жительство иностранцу за денежное вознаграждение.

По словам Пимаховой, её насторожило то, что «Титенков» буквально преследовал её: караулил у дома, работы и не понимал слова «нет». В сентябре Пимахова обратилась с заявлением в СБУ и уже вместе с оперативниками спецслужбы стала документировать действия «агентов». В момент передачи взятки Пимаховой, когда её должны были задержать детективы НАБУ, агента НАБУ задержали сотрудники СБУ.

Позже выяснится, что СБУ выявила конспиративную квартиру агентов НАБУ и установила в ней камеры. Из опубликованных разговоров станет ясно, что сотрудники НАБУ в отчаянии из-за нежелания госслужащей брать деньги, а операция зашла слишком далеко: среди вариантов успешной «сработки» обсуждается спаивание Пимаховой или вступление с ней в интимные отношения. Известная агент «Катерина» предлагала внедриться в семью первой замглавы ГМС (Пимахова как-раз искала няню для детей), а «Сергей Титенков» «принять его с порошком», чтобы он мог позвонить Пимаховой и попросить «решить вопрос», ведь у нее много влиятельных знакомств.

В декабре 2017-ого глава САП Назар Холодницкий скептически оценивал перспективу в деле Пимаховой и говорил, что производство вряд ли удастся довести до логического завершения, поскольку преступление не получится доказать в суде. В феврале 2019 в интервью изданию «Слово и Дело» руководитель САП рассказал о «горячих дискуссиях» между детективами НАБУ и группой прокуроров: последние не подписывали подозрение, поскольку не видели состава преступления.

Впрочем, 19 декабря 2019 года, спустя два года после описанных событий, прокурор САП подписал подозрение в обещании и предложении неправомерной выгоды (ч.4 ст. 368). В случае, если её вина будет доказана в суде, экс-замглавы ГМС грозит от 8 до 12 лет лишения свободы. По информации TK Media, Александр Омельченко может быть кумом директора НАБУ Артёма Сытника.

23 декабря Высший антикоррупционный суд избрал Пимаховой меру пресечения в виде ночного домашнего ареста, обязав не отлучаться из дома с 22:00 до 06:00. Также суд возложил на экс-чиновницу обязанности сдать паспорт для выезда заграницу, не общаться со свидетелями по делу и носить электронный браслет. О такой мере пресечения и ходатайствовали прокуроры САП.

В интервью TK Media Пимахова откровенно рассказывает, как её просили «по хорошему» уйти с должности, а в декабре 2016-ого предупреждали о заказе силовиков; как в её окружение внедрялись агенты НАБУ, почему спустя два года активизировалось следствие и как она стала костью в горле руководству антикоррупционного бюро.

Два года назад Назар Холодницкий заявлял, что дело в отношении вас вряд ли будет доведено до логического завершения, поскольку будет невозможно доказать вашу вину в суде. Сегодня Холодницкий все еще руководитель САП, а антикоррупционные прокуроры подписали подозрение. За два года что-то изменилось, появились новые факты?

Ни одного нового факта не появилось. Наоборот, мне вменяют «предложение или обещание» за период июня-сентября 2017 года. Заявление [о предложении взятки] я подала в СБУ в сентябре 2017 года. Уголовное производство в отношении меня НАБУ завели только в ноябре 2017-ого.

То есть, НАБУ зарегистрировало уголовное производство 28 ноября 2017 года, когда я уже два месяца работала с СБУ и ГПУ.

Речь идет об обещании или о получении средств?

Ни в коем случае. Никаких средств мне не вменяют. Есть только «предложение или обещание». В чем суть: предложение и обещание были в рамках взаимодействия с СБУ. После того, как я удостоверилась, что это лицо [агент], готово на такие действия [дачу взятки] и услышала сумму — я всё это изложила в заявлении. И после двух месяцев работы с соответствующим оборудованием, которое на меня СБУ надевала, и с которым я вела эти беседы, — он был задержан.

28 ноября они [НАБУ], как этого требует КПК, возбуждают уголовное производство для передачи мне первой части суммы — 15 тысяч долларов. Я прихожу на встречу. Я ведь уже два месяца работаю с соответствующими правоохранительными органами, а не самодеятельностью занимаюсь. Он приносит эти деньги, я их беру, и его сразу задерживают. Деньги, естественно, забирают в рамках уголовного дела по моему заявлению — даче взятки.

Ваша деятельность документировалась НАБУ ещё летом, а уголовное производство было открыто только в ноябре. В рамках чего происходило ваша разработка?

— В рамках ОРД, оперативно розыскной деятельности. Важно сказать, что в рамках ОРД правоохранительные органы имеют право работать до момента совершения лицом преступления. То есть, они выясняют, они следят, они проводят оперативно-розыскные действия, в том числе прослушивание лица и осуществляют визуальный контакт ровно до тех пор, пока лицо не совершило преступление, предусмотренное уголовным кодексом.

Если же лицо совершило преступление, то нужно в течение 24 часов — в уголовно-процессуальном кодексе это прописано — обязательно внести ведомости и зарегистрировать уголовное производство в Едином государственном реестре. После этого официально перейти из ОРД в уголовный процесс и дальше продолжать так же работать, но уже в уголовном процессе. Так предусмотрел этот процесс законодатель.

По версии следствия, вы приняли предложение летом.

— Да.

— Почему в таком случае детективы НАБУ по вам тогда не среагировали и вы не были задержаны?

Более того, они даже не зарегистрировалось по этому поводу в ЕРДР, как это предусматривает процесс. Уголовно-процессуальный кодекс — это не художественная книга. Здесь надо действовать как положено. Это называется так: когда очень сильно хочется, но ничего не получилось за два года. Они просеяли меня, через решето, изучили мою деятельность на рентгене, выкрутили всех кого можно было наизнанку. И ничего. Потому что ничего нет. Не было действий противозаконных.

На записях, которые опубликовало НАБУ, речь идет об арабском инвестиционном фонде и 30 тысячах долларов. В пресс-релизе НАБУ речь идет о 1800 долларов и паспорте для гражданина Вьетнама. Что вам вменяют?

— Мне предъявляют два факта. Первый эпизод — разговоры о виде на жительство , и якобы 1800 долларов, второй —  разговоры о 30 тысяч долларов.

 Тот эпизод, с которым вы обратились с заявлением в СБУ, тоже учитывается?

Конечно.

— Расскажите про первый эпизод. Откуда взялись 1800 долларов и в чем «схема»?

Этот «агент» обратился ко мне, как мой друг — то есть, он втерся в доверие, полгода ходил, сидел рядом… И вот мой друг, знакомый, приятель, мне говорит: «Дин, я открываю фирму здесь, мне надо, чтобы работал человек-иностранец. Но я пока еще в процессе регистрации своей деятельности, не могу к нам его устроить. Какие вообще возможны варианты получения вида на жительство лицом, чтобы он здесь работал?».

Это предусмотрено законом, и я отвечаю: временный вид на жительство лицо имеет право получить по работе в двух случаях. Первый — если он устраивается на работу, к кому-то на предприятие. Второй — если он сам становится учредителем предприятия — регистрирует его на территории Украины. И потом, после регистрации предприятия, весь пакет документов пересматривает уже Центр занятости. Это не мои функции.

В Центр занятости нужно подать пакет документов, они дают разрешение на трудоустройство. После того, как он получен — человек может сюда въехать по визе D. Даже если он здесь уже находится, он все-равно должен выехать. Потом заехать и получить в посольстве визу D на основании разрешения на работу. И только после этого получить вид на жительство по работе.

Сейчас в законодательстве произошли небольшие изменения: уже можно не выезжать для получения визы. Но вопрос в чем: только после получения «разрешения на проживание» человек получает вид на жительство на год. Когда он будет вести свою деятельность в отношении предприятия, которое он зарегистрировал, его задача: оплатить налоги, сдать отчетность в налоговую, а будет ли он стоять и торговать товаром каким-то, либо развозить воду, или совершать еще какую-то деятельность — это никому неинтересно. Так предусмотрел законодатель. Это не нарушение законодательства. Никто из Миграционной службы потом или других контролирующих органов не будет проверять работает он или нет. Если его предприятие не работает, а существует только на бумаге, он не платил налоги и не вел отчетность — это уже другой вопрос. Тогда ему не продлят вид на жительство. Это все предусмотрено.

Я даю эту консультацию другу. Он говорит: Дин, ты понимаешь... можно так, чтобы он стал учредителем, он будет вести свою деятельность… Я ему говорю: ну, ты юриста попроси, есть много юридических фирм, которые этим занимаются. Я ж, естественно, не пойду сейчас ему это разрешение получать. Я не собираю документы в Центр занятости. Я не буду этим заниматься.

«Ты бы не могла мне посоветовать юриста, потому что я еще не взял на работу, а мне нужно?», — спрашивает он. «Юриста посоветовать? Да не проблема, знаю».

Я узнала и дала ему контакты фирмы, которая этим занимается. Лично я с ними не общалась, спросила контакты у знакомого. И говорю: тут готовят все документы, человек этим занимается, в соответствии с законом и берет за это деньги, как за услуги.

— Фирма тоже фигурант?

Им ничего не предъявляли. Просто упоминаются.

— Что было дальше?

— Он говорит: «Дин, а ты не могла бы все-таки узнать, какой ему [юристу] нужен пакет документов и сказать мне список… потому что я в этом не разбираюсь, мне трудно будет с ним разговаривать…».

Я ему говорю: нужны такие-то документы — это не секрет. Эта информация есть и на сайте Центра занятости. Это информация есть на сайте юридической фирмы. Эта информация есть в постановлении КабМина. То есть человек у меня узнал просто о существовании процедуры.

Он спрашивает: и сколько эти услуги стоят? Я говорю: не знаю. Мы обсуждали, сколько они, возможно, стоят. Вот я сейчас зашла еще раз на сайт — как я понимаю, там налогов только больше 10 тысяч гривен получается. Это юрист платит сам, потому что он получает доверенность от этого лица.

Это вы к тому, откуда взялась сумма в 1800 долларов?

Да-да. В гривневом эквиваленте. Это законный механизм, фирма работает в этом направлении, подают по доверенности документы, никто ничего не фальсифицирует. Потому что иначе они бы уже не работали, их бы уже задержали правоохранители.

Он говорит: Дин, ну я же это не понимаю и не пойму…

Что дальше надо сделать? Юридическая фирма просит в первую очередь подготовить доверенность. Они без доверенности вообще не могут действовать. Я говорю «Титенкову»: будь добр, и передаю ему информацию о том, что ему напрямую надо контактировать с юристами.

Моя задача — помочь другу. Дать ему юриста. А «Титенков» мне дал визитку и попросил «сбросить ему на электронку то, что им нужно». Говорю: ты знаешь, я скидывать не буду… Мне некогда.

И действительно, эта юридическая фирма, заинтересованная в своем клиенте, в услугах, которые они предоставляют ежедневно, отправляют ему напрямую и это установлено в рамках уголовного производства…

Присылают коммерческое предложение?

Нет, доверенность. Чтобы юрист ходил в государственные органы и делал необходимый пакет документов. Никто ж не собирается подделывать документы. Доверенность, чтобы представлять интересы человека на территории Украины. Все. Это все, что было сделано. И по этому вопросу все закончилось. Это абсолютно законный вопрос, про который они сейчас говорят, что это «предложение», что я объяснила какие нужно дать документы. Не мне, во-первых, а человеку для оформления. И что это стоить будет столько-то. Но это не у меня столько стоит, это вообще не в моих полномочиях. 

«Говорили: откажись от должности, иначе будет плохо»

Хочу рассказать вам то, что вы не могли прочитать. Что было раньше. Почему я не предоставляла эту информацию — я не считала нужным, ранее мне не предъявлялось подозрение.

— Давайте.

Я работала в Миграционной службе Киева на должности начальника управления по вопросам искателей защиты и социальной интеграции. Это категория беженцев, грубо говоря. И тут объявляется конкурс в центральном аппарате на должность первого заместителя главы Миграционной службы Украины. Я подумала, проанализировала, сомневалась, но потом все-таки подала заявление в Нацдержслужбу и пакет документов на участие в этом конкурсе. Всего  участвовали пять человек. Я выиграла конкурс 27 октября 2016-го, заняла первое место. После этого начинаются странные движения.

— Какие?

— Мне начинают задерживать спецпроверку НАЗК, затягивать ее и не назначают. Даже те люди, которые в тот день выиграли со мной конкурс на другие должности, уже были назначены. Я следила за этими назначениями, Кабмин их назначал, у них были закрыты спецпроверки. А у меня нет.

После этого я, находясь на работе, 6 декабря 2016 года… Ко мне на работу пришел человек. Это была Березняковская 4А. И сообщил некоторые сведения о том, что действительно в отношении меня происходят, ну как это сказать, «договорняки» или как правильно выразиться. Он сказал: «заказ».

Заказ на затягивание назначения?

— Нет, что меня нужно… Что идет разговор в правоохранительных органах, что меня надо «взять на чем-то», чтобы я не была назначена.

Кто мог за этим стоять?

— Он не сказал кто, не сказал фамилию. Он сказал: тебе заказали и против тебя готовятся провокации направленные на привлечение к уголовной ответственности по 368-й статье некоторыми недобросовестными правоохранителями за денежное вознаграждение. На вопрос «зачем вы мне об этом сообщаете?», он ответил, что обладает хорошими человеческими качествами и не хочет допустить несправедливость.

В общем, я была в шоке… После этого я, 7 декабря 2016 года, пишу заявление на имя Генерального прокурора Украины, на имя главы Службы безопасности Украины, на имя главы НАБУ Артёма Сытника, на имя главы НАЗК Натальи Корчак, где полностью излагаю ситуацию о том, что я сейчас занимаю эту должность, что ко мне пришел такой-то человек, в период с 11 до 12 часов, по такому-то адресу, сказал следующие слова. Рассказываю, что это связано с тем, что 27 октября я выиграла конкурс, а по мне до сих пор не проведена спецпроверка, хотя она должна быть проведена в течение месяца. Вижу, что ко мне на работу приходят какие-то странные люди: открывается дверь, «я представитель такого-то такого-то, можно с вами договориться». Глупости. Я их выгоняла. Я это всё им расписала. Указала номер телефона, которым я пользуюсь.

Сообщила в четыре органа. И попросила их, если действительно это безосновательно создается… чтобы проверил руководитель… если основательно — если есть документы, факты о том, что человек виновен и надо работать… пожалуйста.

Мне в отделе обращений граждан тогда рассмотрели и сообщили о том, что оснований для внесения в ЕРДР нет. Грубо говоря, так: будет конкретное преступление и конкретный человек — напишите и придете.

Накануне этого всего у меня был разговор с еще одним человеком, фамилию его я изложила прокурору САП во вторник, 24-го, позавчера. Я приложила вот это заявление. Второй раз это заявление не сдавала сейчас.

— Что за разговор?

— Я об этом сообщила во вторник, в НАБУ. Я назвала человека, который мне говорил, что я должна отказаться от должности. Хочу, чтобы они это установили.

То есть вас просили отказаться от должности?

До того, как меня предупредили о возможных провокациях в декабре 2016-ого года, один человек предложил отказаться от должности, самостоятельно, добровольно. Говорит: откажись, иначе будет плохо. Я говорю: я не откажусь. И плохо не будет, потому что я буду следить, чтобы, не дай Господь, не нарушить закон. Вот и все. Я настроена так работать. И ушла. Я не писала заявление в отношении этого человека о том, что он предложил отказаться от должности.

— Это было в декабре 2016-ого. А когда по вам начали работать НАБУ?

— Спецоперация НАБУ началась через три недели после того, как я подала это заявление. Она началась в январе 2017 года — сразу после того как я успешно прошла спецпроверку НАЗК.

30 декабря, спустя две месяца после конкурса, хотя проверка должна быть в течение месяца, меня вызывают в НАЗК. Там меня пять человек допрашивает с видеокамерой к лицу — по декларации, они имели на это право. Я принесла документы, ответила на все вопросы, два часа там сидела рассказывала, все документы оставила. Пришлось закрывать проверку, потому что ничего не нашли. И уже январе НАБУ начинает в отношении меня спецоперацию. И как я могу не верить в такие совпадения?

Вы допускаете, что спецоперация НАБУ и провокации, о которых вас предупреждали — звенья одной цепочки?

Это однозначно.

Какой формальный повод для спецоперации?

Формальный: викриття порушень, викриття зловживань, а також злочинів в Міграційній службі. Вот такая общая фраза.

Был какой-то заявитель?

А я не знаю.

Так как расследование еще не закончено, я так понимаю, у вас еще не было доступа ко всем материалам дела. Правильно?

Пока я не видела еще, да.

— Если правоохранители отрабатывали заказ, кто мог за этим стоять и это финансировать?

— Не пойман — не вор, я не имею права сказать, что этот человек является заказчиком, потому что я не правоохранительный орган, который это установил. А не установлено это, потому что этим никто не занимался. И Индиченко (Индиченко Борис Витальевич — руководитель второго подразделения детективов НАБУ — ред.) — это глава детективов  — не допрашивали и не спрашивали у него. Но это безусловно связано с тем, что определенные люди были заинтересованы в том, чтобы я была не назначена. И вот как только они поняли, что спецпроверка НАЗК закончена положительно, они решили действовать таким образом.

— А кто кроме вас претендовал на должность?

Всего пять человек. Первый назначается на должность, а второй заносится в протокол. И в случае если первый отказался, не прошел спецпроверку или умер, или же еще что-то случилось, какие-то жизненные обстоятельства, из-за которых он не приступил к работе в течение года, либо ушел в течение года — назначается второй без конкурса. Я не могу обвинять самого этого претендента. Он мне ничего не говорил.

Я говорю, что такой-то конкретный человек сказал мне написать отказ, а фамилию его и какую он должность занимал на тот момент — это не должность в Миграционной службе, эта должность была вообще не в системе МВД — это должность совершенно другого органа. Он имел влияния на НАЗК на тот момент, так или иначе, это установленный факт, по этому поводу был серьезный скандал в СМИ.

Орган досудебного расследования должен разобраться по моему заявлению, кто какое давление на меня оказывал. Так или иначе, я об этом указала. Пускай они разберутся.

Вы верите, что он разберется?

Нет, я не уверена, я думаю… есть такая поговорка, я все больше и больше в ней убеждаюсь в этом деле. «Главное не выйти самим на себя». Главное в этом деле, как среди правоохранителей говорят, не выйти в конце на самих себя. Не поймать себя же. Поэтому, конечно, невыгодно у господина Индиченко спрашивать у этого товарища: ты принимал какие-то меры? Хотя можно было бы по телефонным… трекер называется? Вышкам?

— Сотовым соединениям?

— По сотовым соединениям выяснить. Общался ли этот человек с одним из кандидатов, какой он имел интерес, какие он действия употреблял, имея свои полномочия.

«Чтобы подобраться ко мне, начали арендовать авто у бывшего мужа»

— Сергей Титенков. Он же Сергей Боярский, как оказалось. Когда он появился в вашей жизни и каким образом?

Спецоперация НАБУ началась в январе 2017-ого, но «Титенков» появился только в марте. Что делалось два месяца? Они прослушивали мой телефон в рамках ОРД для того, чтобы понять, с кем у меня близкие отношения и чтобы зайти… это уже установленный факт, я подтверждаю сейчас каждое слово, о котором я говорю… для того, чтобы ко мне «правильно зайти» и чтобы я доверяла этому человеку и стала с ним общаться… так считал Борис Витальевич Индиченко, имея большой опыт работы в правоохранительных органах по борьбе с организованной преступностью в Одессе... Вот орган новый, а лица старые. Он два месяца работал только над тем, чтобы установить, как ко мне подобраться. Бог с тем.

В марте месяце 17-го года мне звонит мой предыдущий муж, с которым я еще жила в Запорожье, до переезда в Киев. Мы расторгли брак в 2007 году. Я ним поддерживала отношения, мы остались приятелями, он завел свою семью, я здесь свою. Андрей (бывший супруг — ред.) позвонил мне, рассказал о своих жизненных проблемах, как работает, как тяжело, как что происходит. Мы с ним поговорили, по открытой связи, так как нам нечего скрывать. Никаких, не дай Господь, дел по работе он у меня точно не спрашивал.

После этого Борис Витальевич устанавливает, что Андрей продает в Запорожье микроавтобус. У него там был такой небольшой бизнес, связанный с автобусами. А он продает микроавтобус и его телефон, они забили в интернет, и тот выскочил в объявлении о продаже микроавтобуса. С ним связались агенты и под видом покупателя и назначили встречу в Запорожье. После этого «Титенков» собрался и поехал в Запорожье, но не один, а вместе с еще одним сотрудником, как выяснилось уже, НАБУ. Приехали они под видом представителей арабской организации Мубадала — это фонд, который имеет в ОАЭ, по моим данным, как я ознакомилась, практически самый крупный в мире, 229 мдрд долларов инвестиций. То есть на сегодня они зашли с инвестициями в 50 стран, в том числе в соседние страны. В Украину они еще не зашли. Зашел сам «Титенков», без их разрешения.

— Они никакого отношения не имели к Фонду?

Нет, в Фонде даже знать не знали, что они открывают здесь. Это Борис Витальевич Индиченко придумал легенду, а «Титенков»вжился в роль и представил себя представителем фонда. Приехал в Запорожье, на встречу. Как уже потом оказалось. На встречу в гостиницу «Интурист» внизу на площади Фестивальной, напротив обладминистрации. Он пришел. Поинтересовался человек — не «Титенков», а другой — микроавтобусом. Они рассказали о том, что будут инвестировать деньги, и им нужно будет передвигаться. Их земля интересует, покупка сельхозназначения — в общем, покупка разной земли. Им надо по области мотаться и не только по Украине. И якобы нужен микроавтобус чтобы передвигаться. Но, сказал, сам он решения не принимает, сейчас его руководитель находится на встрече с губернатором в той обладминистрации, которую видно с кафе этой гостиницы. Сейчас он придет и примет решение. А в это время, наверное, «Титенков» где-то сидел в номере и прятался.

После этого он спускается, действительно знакомится с Андреем. Андрей заинтересован продать автобус всего лишь. Они говорят: ты неправильно меня понял, мы не покупать автобус хотим, а взять в аренду.

То ли в тот день, то ли позже, они спрашивают: может у Андрея есть деловые предложения, так как он тоже человек мелкого бизнеса, они хотят вести селькохозяйственную направленность, а Запорожская область к этому располагает? Андрей говорит, что подумает. Они дают визитку.

Дальше «Титенков» невзначай говорит: у меня есть вопросы, может быть ты знаешь кто может подсказать? Мне нужно устраивать людей на работу, иностранцев, они должны приехать, в том числе здесь в Запорожье остаться, но мы не знаем, как их правильно оформить — может быть, кто-то подскажет, кто с вами связан? Я пока в Запорожье, но скоро еду в Киев.

Но так как Андрей далек от всех этих вопросов, он понимает, что по словам «юрист» и «иностранцы» я как юрист могу помочь, хотя он может даже не знал, чем Миграционная служба занимается. Он мне при нем звонит и говорит: Дин, ты бы не могла помочь тут с человеком, ответить ему на это вопрос.

Я говорю: Андрей, ну я вообще как бы не занимаюсь такими вопросами.

«Ну пожалуйста, я тебя прошу, это интересно, у них такой хороший бизнес». Я говорю: ну ладно. Он даёт мой номер «Титенкову». В марте «Титенков» появился в жизни бывшего мужа, а в моей в апреле.

И вот он мне звонит. Я занята. Второй раз он мне звонит — я опять чем-то занята. Потом мне как-то уже неудобно стало. И как-то так выяснилось, что он сам оказался внизу, под входом.

Мы встречаемся. Буквально три минуты разговариваем, пожали друг другу руки. «Это вот визитка». И дает мне этот буклет. Я говорю: так а вопрос в чем?. Отвечает: «Я инвестиции, то-се». Снова спрашиваю: «Андрей сказал, что у вас какой-то вопрос будет, чтобы я ответила на какой-то вопрос, что у вас проблемы какие-то возникли». «Ну это будет позже, пока вот все, спасибо. Я теперь знаю, что если что я могу к вам обратиться. Я пошел». Ну пошел и пошел.

Я положила этот буклет. Мы начали общаться. Он очень тактично подходил. Писал, звонил. Появлялся, как грибочек вырастает из-под земли. Они просто следили и смотрели, с кем я общаюсь. И вот, конец мая, может быть, он начинает заводить разговор как иностранцу получить разрешение на работу. Я отправила к юристу. Дальше он меня вел этим вопросом, весь июль, но всё было абсолютно законно.

После того заявления, которое я подала в сентябре, анализируя ситуацию, я понимала, что тот, человек, который приходил в декабре [предупреждая о возможных провокациях], был прав и допускала, что это случится. Я анализировала поведение всех, кто меня окружал. В том числе «Титенкова». И для себя приняла четкое решение, что если ко мне придет человек, который будет мне предлагать [схемы], и будет иметь место ситуация, которую я описала Генпрокурору, Службе безопасности, НАБУ, я не буду убегать, я не буду прятаться, я не буду стараться ни с кем не знакомиться, потому что я уверена в своей позиции. Я не делаю документов, я слежу за тем, что подписываю, анализирую документацию, чтобы мне ничего не подсунули. Я не веду никаких бесед незаконных.

Я буду следить за человеком этим и сделаю все для того, чтобы написать заявление и он при попытке дачи мне неправомерной выгоды был задержан. Но для этого мне надо было, так сказать, знать, что эти действия незаконны, как минимум.

В данном случае, с первым вопросом, с которым человек обратился, «Титенков», они были абсолютно законными. Он, услышав, что надо так действовать, что никакой документ никто подделывать не будет, из под полы не достает, а надо только давать доверенность юристу, пускай он бегает, работает, все делает, как закон предусматривает…

— Работать он с юристами так и не начал?

— Начали ли они работать я не знаю. Это их были взаимоотношения. Я знаю только одно точно. На 100 процентов. Что никаких видов на жительство выдано не было, и что никаких разрешений на трудоустройство не было оформлено.

Он спросил меня: сколько это будет стоить? А я четко ответила на вопрос. Получается, в долларовом эквиваленте, если перевести с гривны, то действительно эти расценки колеблются от полутора до трех тысяч долларов в зависимости от юридических фирм. Я еще акцентировала внимание на том, что это их расценки, а мне ничего не надо. Я хорошо сказала это, я очень хорошо помню. Я буду настаивать на этом, чтобы эти материалы поднимали и слушали в суде, если не дай Бог таковой все-таки будет. Я точно помню, как я это говорила. А сейчас в документах — этого нет, они просто умалчивают. В распечатках этого нет, стенограммах. Этой фразы нет вообще.

«Агенты НАБУ арендовали яхту на сутки»

— А что по второму эпизоду?

— Второй раз «Титенков» обращается ко мне с «вопросом» 27 августа. Так датирует это событие НАБУ. Это первый раз, когда он уже о нем заикнулся. Он спросил сначала: подумай, можно ли мне оформить гражданство… Мой директор департамента, очень серьезный человек, фирмы Мубудала, нуждается в оформлении своего  коллеги. Нам нужно очень сделать ему гражданство.

Я говорю: какие основания? Он: никакие.

А если никакие, то как? Никак. И 27.08 мы действительно с ним разговариваем, и тут уже идет речь о том, что «ну а ты все-равно сделай». Уже немножко раньше я начала понимать, что он постоянно пытается на меня давить. Так или иначе, это видно. Не просто, когда человек говорит «подумай», а «ты, пожалуйста, подумай» [акцент на тоне и интонациях].

«Пойми, меня на работе не поймут, у меня будут неприятности», — говорил он.

Даже в их стенограмме, которую прокурор зачитывал в суде, он говорит: Дина, ты сама понимаешь, что такое директор департамента, пойми, пойми меня просто, как друга. Мне очень надо сделать. Очень.

Происходит давление, в процессе разговора я убеждаюсь, что он действительно готов заплатить большую сумму. Убеждаюсь в его намерениях и у меня возникает вопрос: в какой орган мне обращаться?

Если я напишу в орган, сотрудником которого он является, то будет следующая ситуация: они увидят это заявление, «Титенков» сразу же пропадет из моей жизни, для того чтобы не браться за дело и не оформлять 369-ю, «дачу взятки». В худшем случае, откроют дело, я поверю, что будет оформление по 369-й, только оформят уже меня. Я все допускала.

Я допускала, что он просто гражданин, «человек, которому надо решить вопрос». Но такие люди, когда слышат «нет», говорят «ну нет и нет», а здесь — непринятие слова «нет». Он хочет этого. Здесь мы начинаем уже большую игру.

Человек начал давить на меня ну вот просто не могу передать как. Он нарисовывался перед работой случайно, типа он тут проезжал. Я там не нахожусь, а он там стоит. Говорит «я все равно дождусь». Он под домом недалеко. Я говорю: не хочу я с тобой сейчас встречаться. «Ну пожалуйста, давай поговорим». Тем более, мне нечего ответить.

Журналисты говорят мне: «Вы же могли отказаться! Могли сказать «нет». Конечно. Но не когда тебя со всех сторон пытаются затащить в ловушку. Если бы я не довела ситуацию с «Титенковым», рано или поздно они бы завербовали кого-то из моих друзей. Я знаю, что к некоторым моим близким приходили и пытались угрожать. Рано или поздно зашли бы через ту же няню, разложили бы документы в квартире, после чего бы задержали меня где-то «пьяную» или «с наркотиками», приехали бы домой и нашли бы документы. И няня бы сказала: «да сюда иностранцы каждый день ходят».

А, дальше такая интересная ситуация происходит: он меня приглашает на яхту. Он говорит: там будет мой друг-бизнесмен Алексей. Я говорю: хорошо, я принимаю твое предложение. А это должна была быть поездка в воскресенье. В воскресенье он приезжает ко мне под дом. Я не говорю ему «нет», хотя знала, что я туда не поеду. Он мне начинает звонить, я не беру трубку, кладу ее и пишу ему смс следующего характера: «У меня проводят обыски сотрудники СБУ, я не могу с тобой поехать». Для чего я это сделала? Чтобы проверить, какие он мне будет советы давать. Чем он сможет мне помочь, какие слова будет говорить. Что узнавать.

У вас не было обыска?

Конечно, нет. Потому что когда обыск, нельзя писать SMS. И они это прекрасно знали. Спустя время он пишет: «Ну что, обыски закончились, можем уже ехать?». То есть, целый день простояла яхта в полном вооружении. Представляете, каким нужно быть бестолковым, чтобы такое писать? Какая ж наглость: вот им надо, яхта простаивает. Я тогда не понимала точно, кто это. Я не могла знать, что это сотрудник НАБУ. Я тебе говорю: ты простой человек обычный. У людей неприятности. О какой яхте может быть… Ну иди катайся, ты ж не для меня ее брал. Как сказал на брифинге Луценко, они рассматривали вопрос заведения каких-то личных отношений, интимного характера. Именно вот это Алексей, я так понимаю, планировался на кандидатуру моего жениха, ухажера. Это же подтверждают опубликованные записи наблюдения.

— В процессе подготовки [к интервью] оказалось, что записей уже нет.

Да, записи удалили.

Они арендовали яхту за оперативный бюджет, за деньги налогоплательщиков?

— Естественно. Так живут у нас правоохранители. Правда, круто? Я все это подтверждаю. Про деньги я дальше отдельно расскажу. Там и помимо яхты было… Людям будет интересно. 

Началось это все в часов 12, а в 5 он мне пишет: ну что, освободилась, можно тебя все-таки на яхту? Ну короче, до свидания, все понятно. Естественно, никуда я не поеду. Что я делаю. Ну естественно, он давит, давит. Я 26.09 иду на Владимирскую, в центральный аппарат СБУ. Иду туда, захожу в двери и говорю, что я прошу, чтобы ко мне спустился соответствующий сотрудник, который может у меня принять заявление. Я — госслужащая, на такой-то должности. Будьте добры, сообщите, я хочу переговорить с соответствующим сотрудником. Я написала заявление, я хочу его сдать. Я допускала, что это странный какой-то агент каких-то спецслужб. Но все равно на 100% я не могла быть уверенной. И даже если я ошибусь, я-то просто человек. Пускай он на меня не обижается. Я действую по закону. Почему — потому что он на меня давит. Просто не понимает слова «нет». Он меня давит, он выискивает, выжидает. Понимаете, вот эти подлавливания эти случайные — это ужасно просто. Когда ты планируешь одно, а тебе надо уделять человеку внимание, потому что он здесь оказался. «Ну пожалуйста, нет, ну давай, ну я прошу тебя» — ну это ужасно просто на самом деле. Короче, все, заявление подано. Сотрудник он, или нет — откуда я знаю. Мне человек предлагает взятку, разберитесь. Я ухожу. Они заявляют, что была утечка информации. Они решили, что ко мне приехали СБУшники и меня завербовали. Тогда вопрос. Нелогично. Яхта была за две недели до подачи заявления примерно. Так чего ж они сразу у меня не отобрали заявление? Почему они разрешили пользоваться телефоном, чтобы я переписывалась как раз с тем человеком, который непосредственно… Ну то есть это вообще глупо. Это даже обыватель поймет, если вникнет. Если показать в кино, то человек поймет, а не то что правоохранительные органы. Доказать им утечку информации — невозможно. Они сейчас подозрения написали: «у зв’язку з витоком інформації подала заяву».

Можно установить по трекеру номера, что за все время я там была один раз. В день, когда подавала заявление. Они просто не хотят в этом разбираться. Им это неинтересно.

В общем, по моему заявлению вносят в ЕРДР дело по даче взятки. На меня надели соответствующее оборудование, после чего я пошла на встречу с «Титенковым»..

Дальше шли разговоры, за которые я не могу нести юридической ответственности. На тот момент я этого не знала, но после встречи за ним установили наблюдения. Больше я не могла с ним встречаться сама: только с оборудованием. Они проследили куда он пошел, на явочную квартиру. Установили всю эту компанию из 9 человек. Под контролем Бориса Индиченко. Установили в квартире, как выяснилось позже, соответствующее оборудование. И два месяца слушали чем занимается «великая группа правоохранителей». А «великая группа» занималась следующим: 2 часа консультировала «Титенкова» «как уговорить» меня. Он говорит: «Она не хочет, но надо». В этой квартире шла разработка не только меня. Там была и гостайна. И поддельные документы. Ну, это уже их дела [СБУ]. Сотрудники СБУ не говорили мне, что это сотрудник НАБУ.

Он прошипел: «Дина, шо за подстава?»

— Расскажите, как происходило задержание?

В тот день, при передаче денег, я очень волновалась. Спрашивала у сотрудников СБУ: вы точно его задержите, а не меня после передачи денег? Я не хотела их брать.

— Где вы встречались с «Титенковым»?

— В ресторане «Лео Клаб».

— Сотрудники СБУ были рядом?

— Да.

— Получается, вы сидите. У вас камера. И у него камера?

— То, что у него камера, я заранее не знала.

— Вы сидите. Рядом находятся оперативники СБУ и оперативники НАБУ?

— Мы пришли раньше [с сотрудниками СБУ] и ждали его. Только он мне передал деньги, на второй минуте, СБУ его первыми задержали. НАБУшники разбежались. Они не вмешивались.

— Как он отреагировал?

— Он представился им «Титенковым», не раскрывал анкетные данные. Я на него смотрю, он смотрит на меня и говорит такую фразу: «Дина, шо за подстава?».

Я говорю: «Не знаю, что за подстава. Я никого не подставляла. Я действую в рамках закона». И в этот момент у него начинают доставать камеру. Дёргают за проводочки. Достают оборудование. Я говорю: «М, всё правильно, да, отлично». На него надевают наручники. Его спрашивают: кому вы позвоните? Отвечает: «Папе». Я еду домой, он — в Генеральную прокуратуру.

— Что было дальше?

— Начался переполох. Информация появилась в СМИ. Ночью я ещё поехала в Генпрокуратуру, давала показания. А на следующий день провела брифинг. НАБУ в этот момент до 4-х утра монтировали фильм. И заявили о срыве спецоперации. Мол, они разоблачали «организованную преступную группу», которую «крышует СБУ». Дальше они едут к Луценко, начинают рассказывать: «Вы ничего не знаете, был ещё въетнамец», показывают какие-то нарезки фильма. Луценко выходит на брифинг и говорит: против Пимаховой даже дела не было заведено. В 16:00 НАБУ выбрасывают фильм с нарезками. Делают нарезку такой, какая им была удобной. Ну, их дело. Я никому документов никаких не сделала [на заказ]. Мне приходилось всем доказывать, оправдываться. Это был большой стресс.

— Помимо Титенкова, были задержаны ещё агенты.

— Да, всего семь человек.

— Им вручают подозрения в провокации...

Троим. Троим вручили подозрения. «Титенкову», Индиченко и Сикорской (Екатерина Сикорская, известная как «агент Катерина» — ред.).

В тот вечер, когда они задержали «Титенкова», они едут дальше. Проводят обыски. Один из детективов испугался, залез в коробку из под компьютера. Просидел в ней весь обыск, боялся вылезти. У нас по закону нельзя делать провокации. Можно внедряться в организации и документировать, но нельзя предлагать, просить, вмешиваться в личную жизнь. В НАБУ считают, что им можно. Спецоперация по мне называлась «Фатима». На опубликованном видео наблюдения есть такие разговоры. «Агент Катерина» называет меня «Фатимой» и говорит, что я ищу няню. А у меня был такой период. И я по открытой связи искала кандидатку. А им нужен был доступ домой. Также обсуждали, как меня напоить.

«Вас приглашали как свидетеля, но ситуация изменилась»

И вот агентам вручают подозрения. А весной 19-го года САП закрывает по ним дело. Почему вообще САП и НАБУ занимались делом в отношении своих же агентов, а не СБУ, которая их задержала? И почему закрыли дело?

Эти два дела как нитка с иголкой. Хотите моё рассматривать? Так давайте рассматривать их вместе. Как доказательство. Они съели это уголовное дело. Дело вела Генпрокуратура. Действительно расследовала. Даже летали в командировки к вьетнамцу и иранцу, расспрашивали их. И тут Генпрокуратура передает под опись дело в управление внутренней безопасности НАБУ. Им самим же! Это произошло в конце 2018 года. А в начале 2019-ого дело закрывается одним из прокуроров САП, и подписывается также детективом из соседнего кабинета.

— И возобновляют активность в деле по вам.

— Да. В июне меня вызывают на допрос, как свидетеля. Меня и нескольких знакомых. Я пришла сама, без адвоката, все рассказала. И ушла. И вот в декабре, спустя полгода, мне звонит свекровь и говорит, что мне принесли повестку сотрудники НАБУ. Явиться на допрос.

— Для получения подозрения?

— В качестве свидетеля. Я опять иду, без адвоката, думаю снова что-то рассказать нужно. Прихожу, а мне говорят: «мы вызывали вас как свидетеля, но ситуация поменялась. Теперь вы переходите в статус подозреваемой».

И другой человек стоит, с камерой, снимает. Я прошу адвоката, мне дали его вызвать. В итоге забрала подозрение. В пятницу с адвокатом вручили ходатайство о домашнем аресте в ночное время. Обосновывают тем, что я могу убежать. Но у меня трое детей и пока они вели дело я родила третьего ребенка. Ребенку 9 месяцев. Куда бежать? Я буду подавать апелляцию. До ареста был случай, когда нам было нужно с ребенком ехать ночью в больницу. Это очень маленький ребенок, только стационар. И что мне делать? Я поеду, меня начнут перехватывать. Прокурор говорит: «ничего страшного, вызовите скорую и отдайте им ребенка, а там в больнице есть обученные люди, они разберутся».

Адвокат говорил в суде, что у меня был обыск в январе 2018-ого. Прошло два года. И я никуда не «побежала». Они тогда пришли, позвонили в дверь, я не открывала, звонила адвокату. Я боялась, чтобы ничего не подбросили. Я сказала, что адвокат будет черед 15 минут и я открою. Они не стали ждать адвоката: ломом вскрыли дверь. Ничего не нашли. Забрали конспект по финансовому праву из университета. И забрали листок с логином и паролем от Apple ID моего сына, я ему устанавливала и записывала. Я говорила: «На каком основании забираете?».

Прокуроры отказывались подписывать подозрение. Вы цитировали Холодницкого. Не знаю, какое вы интервью читали, а я читала «Слово и Дело», Новикова. Он [Холодницкий] говорил, что неоднократно НАБУ приходили с проектом подозрения, но процессуальные руководители не видели состава преступления. В итоге подписал прокурор Омельченко. А он является кумом Сытника. Я считаю это месть.

Почему? Тратилось колоссальное количество денег. 9 агентов работало 11 месяцев. Мы приходили в рестораны «Гудман», «Шоти», «Сулугуни». Он доказывал дорогие напитки, дорогие блюда. На 8 тысяч гривен. Я старалась не угощаться за его счет, чтобы не считать себя должной. Один раз он приехал во Львов, когда я была в командировке. Якобы проезжал мимо, покупал в Трускавце объект. Это нерабочее время, вечер, мы сидим с коллегами, сбрасываемся чтобы заплатить за счет. Мы перемещаемся из ресторана в ресторан. И тут он внезапно начинает доставать деньги. И даже в НСРД написано, я ему говорю: «Это что деньги? Ты что с ума сошел?». Он говорит: «Передай юристам, потому что я не смогу». Начинает пересчитывать денег. Я говорю: «нет, сам передай». Он снова пытается: «может быть это я тебе, как любовник за вечер?». То есть даже такие разговоры были. И тут прокурор говорит в суде: вот оно! «Нрзбл». Я говорю: что «нрзбл»? В протоколе: «неразборчиво». Они считают, что тут я согласилась. Ну, я буду проводить экспертизу. Во Львове мы все сбрасывались по счету, он участвовал. Но он заявил прокурорам, что заплатил за все сам.

Я думаю, что было потрачено от миллиона до двух миллионов гривен. Ездили на Range Rover. Арендовали яхты. Перелеты на самолетах. Это далеко не 100 тысяч гривен. И за эти средства надо отвечать. Особенно если будет аудит НАБУ, а ведь он когда-то будет.

— С чем вы связываете такой подарок вам от НАБУ ?

— Ровенский апелляционный суд оставил в силе решение по Сытнику. Он был внесен в реестр коррупционеров. И вот после этого сразу в четверг мне вручили подозрение.

— После событий ноября 2017-ого, вы ушли в отпуск. После этого уволились. Чем вы сейчас занимаетесь?

— За это время, пока ведётся расследование, я вышла замуж, родила ребёнка, девочку Риту. Ей 9 месяцев. Как говорится, не прошло и три года. Сейчас я работаю. Это юридическое направление. Не государственная служба. На госслужбу возвращаться пока не планирую.

Общался: Владимир Коваль

Расшифровал: Евгений Блажко

Редактировали: Владимир Коваль и Евгений Блажко

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

В Бейруте по делу о взрыве арестовали 16 человек

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

В Индии пассажирский самолет при посадке разорвало на части. Есть погибшие

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

МОЗ вернул Харьков из «красной» в «зеленую» зону карантина

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

На Подольском мосту в Киеве украли 12 новых тросов

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

Евросоюз призвал Беларусь провести честные выборы и прекратить подавление протестов

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

«После власти Януковича осталось много нормальных людей» — Зеленский о назначении Татарова в ОП

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

Свитолина из-за пандемии отказалась от участия на одном из крупных теннисных турниров сезона — US Open

НОВОСТИ

Поезда «Укрзализныци» оборудуют видеокамерами и сигнальными кнопками после избиения женщины

НОВОСТИ

SkyUp со следующего месяца запустит рейсы из Киева в Стамбул

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

В Украине обновили деление на карантинные зоны: Харьков попал в красную, Луцк и Тернополь ее покинули

$readalso[$i]->imageAlt
НОВОСТИ

В Китае считают, что запреты TikTok и WeChat в США не связаны с угрозами национальной безопасности